волчок в тумане
Я не червонец, чтоб быть любезен всем
Хорошая статья из Православной энциклопедии Тут вся статья целиком и библиография. Я не стал начало цитировать, там все известное.

"В Ветхом Завете держава Александра Великого возникает в апокалиптических видениях прор. Даниила, открывающих ему ход мировой истории и смену великих царств, как третье из четырех последовательно сменяющих друг друга царств - «третье царство, медное, которое будет владычествовать над всею землею» (Дан 2. 32-39). В видении зверей, вышедших из моря, его символизирует третий зверь - четырехголовый барс с четырьмя крыльями, т. е. властитель всех четырех сторон света, за к-рым следует время четвертого зверя (Дан 7. 6-8) (А. Петровский. Книга пророка Даниила // Лопухин. Толковая Библия. Т. 7. С. 23-24; 50-51). Александр Великий («царь Греции») появляется в образе «косматого» однорогого козла, к-рый сокрушает предшествующее (мидо-персидское) царство, символизируемое овном с двумя неодинаковыми рогами; однако и его царство недолговечно и распадается на четыре части (рога, «обращенные на четыре ветра небесных») (Дан 8. 5-14, 20-22; 11. 3-4). Для осуждения власти наследников Александра Великого, эллинистических царей, от к-рых вышел «корень греха», в 1 Макк 1. 1-7; 6. 2 образ А. В. избирается как точка отсчета нового миропорядка и новых страданий для иудеев.

В то же время иудейский историк Иосиф Флавий (I в. по Р. Х.) оставил описание торжественного приема Александра, к-рый устроили иудеи у ворот Иерусалима. Александр Великий представлен у Иосифа великодушным правителем, к-рый дарует народу налоговые привилегии (разрешил не платить налоги в субботний год, когда евреи оставляли поля под паром) и демонстрирует почтение к Богу иудеев тем, что преклонился перед вышедшим навстречу ему в богослужебных одеяниях первосвященником (Иуд. древн. XI 325-326). Очевидно, что автор стремился возвысить ранг македонца в контексте иудейской традиции: познакомившись к Книгой прор. Даниила, А. В. узнает себя в том «царе Греции», к-рый должен разрушить Персидское царство. Еще до персидского похода македонский царь видел сон, смысл к-рого он понимает только после встречи с первосвященником: его поход происходил по «Божьему предначертанию». По всей вероятности, рассказанное Иосифом Флавием представляет собой легенду, однако не исключающую факта встречи Александра с иудейским первосвященником (Шифман. С. 92). В более позднем талмудическом иудаизме тенденция к приданию Александру черт, необходимых в этой системе ценностей для великого исторического персонажа, приобретает законченный вид. Действовавший под покровительством Бога (Йома 69а) царь-мудрец Александр не только посетил Иерусалим, но и вошел в храм Соломона (Сангедрин 91а; Тамид 31в; Берешит Рабба 61).

С точки зрения христианской этики многие поступки А. В. были осуждены как проявление непомерной гордыни, властолюбия, невоздержанности и жестокости. Так, раннехрист. писатель Татиан (II в.) называет А. В. «бешеным юнцом», «выказывающим мужество и доблесть на пирах и пронзающим копьем лучшего и любимого друга» (Слово к эллинам. 2), а Евсевий Кесарийский (IV в.) обвиняет А. В. в пьянстве, разнузданности и жестокости, а также убийстве и порабощении многих людей и народов, за что он и получил раннюю смерть, «чтобы не губить более род человеческий» (Жизнь Константина. I 7).

В то же время, оценивая А. В. как крупнейшего исторического деятеля, христ. визант. хронисты называли его первым царем эллинов, создателем мировой державы, к-рой наследовала Византия. В легендарных представлениях христиан существовала особая связь Александра Великого и Христа. В сирийской легенде V-VI вв. говорится о том, что Александр Великий знал о будущем пришествии Спасителя и был готов сделать своей столицей Иерусалим и передать Ему свою мировую державу.

Особенный интерес византийских авторов вызывала история (подлинная или легендарная) взаимоотношений Александра с иудеями и их религиозной традицией; подчеркивался пиетет А. В. к иерусалимскому храму и иудейской религии. В анонимной византийской поэме XIV в. Александр, посетивший Иерусалим, убеждается в необходимости обращения к истинной вере.

Александр Великий находит место и в византийской эсхатологической литературе. В «Апокалипсисе» Псевдо-Мефодия (VII в.) Александр - могущественный царь, покоривший многие народы и царства. Он установил свое господство по всему миру, дошел до края земли и положил предел для нечестивых народов Гога и Магога, к-рые при конце мира выйдут из своего заточения и разорят многие страны. Исходным пунктом Восточного похода Александра византийцы считали Константинополь. С Александром сравнивали византийских императоров, прославившихся своими полководческими талантами и проводивших удачную завоевательную политику на Востоке. Анна Комнина неоднократно уподобляет Александру своего отца императора Алексея I Комнина, а Никита Хониат - императора Феодора I Ласкаря. В средневековых греческих рукописях содержится большое число редакций «Романа об Александре». Роман был переведен на многие языки народов Ближнего Востока и Восточной Европы.

В православных странах Восточной Европы литературный образ македонского царя начал складываться в период их христианизации и был тесно связан с распространением визант. лит. традиции. Здесь также широкую известность приобрел «Роман об Александре» Псевдо-Каллисфена. Существуют две основные слав. версии перевода этого романа. Первая создана в Болгарии в X-XI вв. и вскоре появилась на Руси. Став излюбленным назидательным чтением, роман вошел во многие хронографы. Вторая версия, известная под названием «Сербская Александрия», возникла в XIII-XIV вв. в Сербии или Далмации. В ней исследователи находят влияние как визант., так и зап. традиций. «Сербская Александрия» содержит элементы жанра рыцарского романа, в ней большое внимание уделяется переписке А. В. с матерью и Аристотелем, любовной интриге А. В. и Роксаны и приключениям героя, уже слабо соотносимым с историческими событиями.

Вместе с тем образ Александра еще более христианизируется: победитель Дария представлен в «Сербской Александрии» сторонником веры в Единого Бога, советующимся с пророком Иеремией, открыто проповедующим единобожие и разрушающим языческие капища. В XV в. «Сербская Александрия» распространилась в России и Болгарии, в XVII-XVIII вв.- в Румынии. В культуре Др. Руси образ А. В. нашел близкую параллель визант. энкомиям в «Слове» Даниила Заточника: «Господи, дай же князю нашему силу Самсона, храбрость Александра, разум Давида и умножь, Господи, всех людей под пятою его» (эта формула использовалась также как благопожелание книгописца самому себе). Имя Александра Великого включается в «Повесть о прении живота и смерти», символизируя тленность всего земного. Оно появляется в псевдоэпиграфических сочинениях, якобы адресованных Александру: «Аристотелевы врата» и т. п.

В Зап. Европе в сочинениях и переводах Псевдо-Каллисфена («Происхождение и победа Александра» Льва Неаполитанского, IX-X вв.; «История битв», XI в.) большую роль играла традиция рыцарских романов, для к-рой первостепенное значение имели военный талант македонского царя, его завоевательные походы, его достоинства как правителя. Постепенно, с развитием в Европе интереса к античности, у писателей появляется стремление в рассказах об А. В. более точно следовать древним образцам, стилизовать свои произведения под античный эпический стиль (поэма Вальтера из Шатильона «Александрия», кон. XII в.). А. В. по-прежнему воспринимается как один из важнейших деятелей мировой истории, но вслед за оценками ВЗ в нем зачастую видят воплощение зла, подвергают осуждению его личные качества, сравнивают его с диаволом («История Александра», написанная Квилихином из Сполето (XIII в.) как дополнение к 1-й кн. Маккавеев; Данте поместил А. В. в 6-й круг ада). Развивающаяся параллельно фольклорная традиция нашла свое наиболее яркое воплощение в т. н. exempla («примеры»). В них помещались занимательные истории из жизни А. В., отношение авторов историй к своему герою колебалось от нейтрального к доброжелательному. Авторы exempla опирались в своем творчестве на наследие античных писателей, к-рое они творчески преобразовывали согласно представлениям эпохи.

Легендарные представления древних вост. народов (сирийцев, египтян, арабов и персов) об А. В. нашли отражение в тексте Корана и в мусульм. культуре. В Коране царь упоминается под именем Зу-ль-Карнайн (двурогий). А. В. изображается человеком, к-рому была дана великая мудрость и власть над миром. Дойдя до его предела, он построил стену между двумя горами и запер за ней Яджудж и Маджудж (Гог и Магог), враждебные существа, угрожавшие миру. Перед концом мира эти существа перейдут стену и захватят весь мир, убив много людей (Коран 18. 82-102). В представлении мусульман, т. о., А. В., познавший тайны мироздания, получает статус пророка, предтечи Мухаммада, в чем-то подобного ему по созданию универсалистской политико-идеологической системы. Через толкования к Корану, в к-рых использовались Талмуд и Мидраши, образ А. В. проникает в лит-ру мусульм. стран.

А. В., или Искандар в арабо-персид. традиции, приобретает на Востоке значение культурного героя. Для мусульман мир, объединенный когда-то державой А. В., отождествляется вообще со всей известной ойкуменой. В произведениях персид. поэтов А. В. покоряет не только Индию, но и Китай. В сочинениях Фирдоуси «Шахнаме» (XI в.), Джами «Книга мудрости Искандара» (XV в.) и Навои «Вал Искандара» (XV в.) македон. царь выступает как законный шах Ирана, подчеркивается его божественное происхождение. А. В. объявляется братом Дария III по отцу и внуком Филиппа Македонского. В поэме Низами (кон. XII в.) А. В.- правитель «Рума», т. е. Римской и Византийской империи. Представление о древнем царе носит на Востоке героический характер. Царь воспринимается как богатырь, совершающий подвиги, и как романтический герой. Однако, он же становится путешественником и исследователем мира, стремящимся к его пониманию.


Иконография. Эллинистические сюжеты. В памятниках раннехрист. времени А. В. изображался с атрибутами Геракла (львиная шкура и др.) в соответствии с представлением о том, что поход А. В. совершался «по следам» Геракла и Диониса. Такие изображения известны, в частности, на золотом блюде из Абу-Кира, IV-V вв., и рельефе из Мессении (Пелопоннес), IV в. (Лувр).
Иллюстрации к «Роману об Александре» В визант. и слав. искусстве встречаются неск. сюжетов, следующих повествованию романа: а) Эпизоды истории А. В. В рукописи Кинегетики Псевдо-Оппиана (1-я пол. XI в. Marc. Gr. Z 479. Fol. 8r-v.) изображены три сюжета: «Александр приводит Букефала к Филиппу», «Букефал в темнице», «Александр на Букефале преследует колесницу Дария». На рельефе шкатулки из слоновой кости в Бадия делла Тринита в Ла-Кава (Италия), по мнению К. Вейцмана, представлено изображение плаща А. В. (Pseudo-Callisphenes. Historia Alexandri. I 3) и сцена «Примирение родителей Александра» (Ibid. I 22). На неск. глиняных фрагментах: XI-XII вв. (Византийский музей. Афины), XIII-XIV вв. (Музей в Фессалонике), XIV в. (Музей в Бернаке) - встречается изображение следующих эпизодов: «Александр брошен в яму» (Ibid. I 14); «Битва Александра с Пором» (Ibid. III 4). Цикл подвигов А. В., от победы над Дарием до походов к брахманам и амазонкам, был представлен в мозаиках дворца Дигениса Акрита (по предположению А. Грегуара, дворец мог находиться в вост. части М. Азии и датировался IX в. (?)).

Значительное число иллюстраций (преимущественно «портретов героев») содержалось в серб. списке «Романа об Александре» кон. XIV (?) - нач. XV в. из собрания Народной б-ки Сербии в Белграде (погиб в 1941; сохранившиеся фотографии всех миниатюр опубликованы в кн.: Р. Маринковић. Српска Александрида: Историjа основног текста. Београд, 1969). Неск. миниатюр, сопровождающих текст романа, находятся в серб. рукописи 3-й четв. XV в. (НБКМ. № 771).

Большой цикл иллюстраций к особой хронографической редакции романа имеется во 2-м томе Лицевого летописного свода 2-й пол. XVI в. (БАН. 17. 179). В кон. XVI в. была сделана попытка проиллюстрировать «Роман об Александре» в лицевом Хронографе редакции 1512 г. (РГБ. Собр. Егорова. № 202), где для этих миниатюр оставлены места с киноварными заголовками сюжетов. В XVII-XVIII вв. «Сербская Александрия» была излюбленным сюжетом рус. иллюстраторов, но редакции миниатюр остаются недостаточно изученными. Иллюстрации отдельных сцен романа, преимущественно батальных (напр., «Битва Александра с Пором»), с петровского времени до 1-й четв. XX в. были широко распространены в лубочных картинках.

б) «Вознесение А. В.» - наиболее распространенный иконографический сюжет, восходящий к роману Псевдо-Каллисфена (Ibid. II 41) и встречающийся также в искусстве многих стран средневек. Европы, куда он проник из Византии. О попытке А. В. подняться на небо повествуется в различных редакциях «Романа об Александре». Иконография полета, или вознесения, А. В. была призвана выражать торжество имп. идеи, а кроме того, прославление царской и княжеской власти. А. В. изображался сидящим на колеснице или в корзине, возносимой двумя грифонами (позднее - птицами), в руках он, как правило, симметрично держал две палки с приманкой для грифонов, иногда его изображали с державой в правой руке. Эта композиция встречается на наружных рельефах соборов, на царских коронах и диадемах, на драгоценных блюдах и др. К числу наиболее известных памятников с «Вознесением А. В.» относятся: южноитал. шкатулка из слоновой кости, X в. (Музей в Дармштадте (Hessisches Landesmuseum)); фрагмент эмалевой диадемы из раскопок в Преславе, XI в. (Археологический музей. София); золотой медальон с эмалями из Пала д'Оро, XII в. (собор Сан-Марко в Венеции); рельеф в ц. Св. Софии в К-поле, XII в., рельеф на фасаде собора Сан-Марко в Венеции, XII в.; эмалевое артукидское блюдо, сер. XII в. (Тирольский музей Фердинандеума. Инсбрук); серебряное блюдо с рельефами из региона гос-в крестоносцев, ранний XIII в. (ГЭ); рельефы из мон-ря Дохиар на Афоне и ц. Богоматери Перивлепты в Мистре (Греция), предположительно XIV в. Сохранилось неск. изображений «Вознесения А. В.» в памятниках Др. Руси: на золотой диадеме, украшенной эмалями, XI в.; в рельефах Успенского собора во Владимире, 1158-1161 гг., Дмитриевского собора во Владимире, 1193-1197 гг., и Георгиевского собора в Юрьеве-Польском, 1230-1234 гг.

Композиция «Вознесения А. В.» входила в число апотропеических (охранительных) сюжетов, ограждающих от сил зла. В соборе Сан-Марко в Венеции рельеф с «Вознесением А. В.» имеется в составе цикла, к-рый включает святых воинов и подвиги Геракла, а на рельефе из мон-ря Дохиариу по сторонам А. В. представлены 2 львиные маски. Вероятно, это отзвуки эллинистической традиции, уподоблявшей А. В. Гераклу.

в) Портреты А. В. сохранились: в рукописи XIII в. (Oxon. Bodleian. Baroc. 17. fol. 8v, 25v), где А. В. изображен в 2 типах - грузная фигура, на голове корона с 3 зубцами и безбородый с миловидным лицом, в диадеме и темном плаще; в рукописи из ц. Сан-Джорджо-деи-Гречи в Венеции (XIII в. Z. I. 48. fol. 44v, 52v, 53v) - представлен как визант. император эпохи Палеологов, с христ. инсигниями. В сборнике кирилло-белозерского книгописца Евфросина есть миниатюра, изображающая юного А. В. в царском облачении на престоле (РНБ. Кир.-бел. 11/1088 1491 г.).

Различные сюжеты. В рукописи Христианской топографии Космы Индикоплова, кон. IX в. (Vat. Gr. 699. s. VIII), и в ее списках имеется миниатюра с изображением 4 мировых царств (Дан 7. 1-7), включающая также и «Царство Александра Великого». На моливдовуле X в. (ГЭ) представлен портрет А. В. По мнению Э. Кош де ла Ферте, на кольце (№ 21) из частной коллекции Э. Стататос в композицию магического назначения включено изображение головы А. В."

О. Е. Этингоф, А. А. Турилов


@темы: Научные статьи