Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: о книгах (список заголовков)
13:48 

Фаворит царя и отношение к нему современников и историков

волчок в тумане
Я не червонец, чтоб быть любезен всем
Читал книжку Берты Порозовской об А.Д. Меншикове. Как много сходства с Гефестионом, не в деталях и свойствах характера, а в его роли при царе и отношении к нему со стороны. Кое-где в тексте можно спокойно ставить "Гефестион", а вместо "Петр" - "Александр".

Выписки из книги, информация к размышлению

@темы: Гефестион, О книгах

20:25 

Страбон о мифах

волчок в тумане
Я не червонец, чтоб быть любезен всем
При изложении мифов Гомер более точен, чем последующие писатели, так как он не во всем видит чудеса, но в поучение нам употребляет аллегории, перерабатывает мифы или стремится снискать расположение слушателей, особенно в рассказе о странствованиях Одиссея; говоря об этом странствовании, Эратосфен допускает много ошибок; он объявляет пустыми болтунами не только толкователей Гомера, но и самого поэта. Но об этом стоит сказать более подробно.

Прежде всего я должен отметить, что не только одни поэты признавали достоверность мифов. Ведь государства и законодатели гораздо раньше поэтов признавали мифы из соображений их полезности, так как всматривались в чувственную природу разумного человеческого существа. Ведь человек отличается любознательностью, и в этом коренится его любовь к мифическим рассказам, которая побуждает детей слушать и все более и более принимать участие в этих рассказах. Причина в том, что миф для них есть какой-то новый язык — язык, который говорит им не об этом реальном мире, а о другом, существующем помимо этого. Новизна же и неизвестность сюжета доставляют удовольствие. И это как раз и внушает человеку любознательность. Но если сюда присоединится элемент диковинного или чудесного, то тем самым усиливается удовольствие от рассказов, которое и является как бы приворотным зельем для обучения.

В начале обучения детей необходимо употреблять такие приманки, но по мере того как они начнут подрастать, следует подводить их к познанию реальных предметов, так как их разум уже окреп и больше не нуждается в том, чтобы ему угождали. И всякий невежественный и необразованный человек является в некотором смысле ребенком и, как ребенок, любит мифы. Этим отличается и человек полуобразованный, ибо его разум недостаточно развит и, кроме того, сохраняет привычку, приобретенную с детства. Но так как чудесный элемент в мифах не только доставляет удовольствие, но даже внушает страх, то мы можем пользоваться мифами того и другого рода для детей и взрослых.

Детям мы рассказываем мифы, доставляющие удовольствие для поощрения к добру и внушающие страх, чтобы отвлечь их от нехороших поступков. Таковы, например, Ламия, мифы о Горгоне, Эфиальте и Мормолике. Мифы, доставляющие удовольствие, побуждают к добру большинство населения государств.

Так бывает, когда люди, живущие там, слушают рассказы поэтов о мифических подвигах, например о подвигах Геракла, Фесея или о почестях, дарованных им богами, или же видят картины, примитивные статуи или скульптурные произведения, изображающие какую-нибудь такого рода внезапную перемену судьбы мифических героев в противоположную сторону. Но эти люди отвращаются от злых поступков, когда узнают из описаний или путем символического изображения невидимых предметов о божественных карах, ужасах и угрозах или когда верят, что люди подверглись таким испытаниям.

Ведь имея дело с толпой женщин или со всяким простонародьем, философ не может убедить их разумными доводами или вселить в них чувства благочестия, набожности и веры: в этом случае необходим суеверный страх, а его невозможно внушить, не прибегая к сказкам и чудесам. Ведь молния, эгида, трезубец, факелы, драконы, копья-тирсы — оружие богов — все это сказки, так же как и все древнее учение о богах. Но основатели государств признали священными эти сказки, превратив их в некие пугала, чтобы держать в страхе людей простодушных. Так как сущность мифологии — в этом и поскольку она оказала благотворное влияние на общественные и политические формы жизни, так же как и на познание реальных фактов, то древние сохраняли свою систему воспитания детей до наступления зрелого возраста: они считали, что с помощью поэзии как воспитательного средства можно в достаточной степени справиться с задачей воспитания во всяком возрасте.

Но спустя много времени выступили на сцену, сменив поэзию, история и нынешняя философия. Философия, однако, доступна лишь немногим, тогда как поэзия более полезна для широкой публики и способна привлечь народ в театры; и это в высшей степени справедливо для гомеровской поэзии. Первые историки и физики были также и сочинителями мифов.

9. Поскольку Гомер относил свои мифы к области воспитания, он обычно заботился об истине. Но Гомер «вставлял сюда же» (Ил. XVIII, 541) и неправду, чтобы снискать расположение народа и хитростью привлечь его на свою сторону:
Как серебро облекая сияющим золотом мастер,
(Од. VI, 232)

Гомер смешивает мифический элемент с действительными событиями, придавая своему стилю приятность и красоту. К тому же он имеет одинаковую цель с историком и с человеком, излагающим факты. Так, например, он взял эпизод о Троянской войне — исторический факт — и украсил его своими мифами; то же самое он сделал и в рассказе о странствованиях Одиссея. Но нанизывать пустые небылицы на какую-то совершенно ложную основу — это не гомеровский прием творчества. Ведь, без сомнения, кому-нибудь случается солгать более правдоподобно, если он примешает ко лжи какую-нибудь долю самой истины, о чем говорит и Полибий, разбирая странствования Одиссея. Это имеет в виду Гомер, говоря об Одиссее:

Так много неправды за чистую правду
Он выдавал им;
(Од. XIX, 203)
ибо Гомер не говорит «всю», но «много» неправды, так как в противном случае она не могла бы сойти «за чистую правду». Так он взял из истории основу своих рассказов. Например, история рассказывает о том, что Эол некогда владычествовал над островами, лежащими вокруг Липары, и что Киклопы и Лестригоны — негостеприимный народ — владели страной около Этны и Леонтины, поэтому и области около пролива были недоступны людям того времени, и Харибда и Скиллейский мыс находились в руках разбойников. И из истории мы узнаем, что остальные, упоминаемые Гомером, народы жили в других частях света. Кроме того, на основании реальных сведений о том, что киммерийцы жили у Киммерийского Боспора, в мрачной северной области, Гомер соответственно перенес их в какую-то мрачную область по соседству с Аидом, подходящую местность для мифических рассказов о странствованиях Одиссея. Авторы «хроник»18 доказывают, что Гомер знал киммерийцев, так как вторжение киммерийцев относится ко времени или немного раньше Гомера, или даже еще в гомеровскую эпоху.

(Страбон, География)

@темы: О книгах, Цитаты

21:20 

Православная энциклопедия об Александре Великом

волчок в тумане
Я не червонец, чтоб быть любезен всем
14:26 

Плач Гильгамеша по Энкиду

Волчокъ въ тумане
Мне кажется, что Александр и Гефестион - это куда больше Гильгамеш и Энкиду, чем Ахилл и Патрокл. Александр слишком много думает о жизни и смерти вообще, о бессмертии, пределах человеческих возможностей и несогласии с приговором богов. Вполне возможно, что Александр хорошо знал эту историю, он ведь общался с вавилонскими жрецами.

Гильгамеш шесть дней не хоронил Энкиду, вымаливая ему жизнь.



А тут то же самое, но гламурненько

Отрывки на эту тему из "Эпоса о Гильгамеше"

@темы: О книгах, Пространство Александра

14:59 

О сакрализации власти в античности

Волчокъ въ тумане
О. Шевченко "Герои. Цари. Боги" Краткий и небрежный пересказ того, что мне могло бы пригодиться.

Книжка о сакрализации власти в античном Крыму в 4 веке до н.э. На самом деле, там о проблеме в целом.

"Что это? Психопатология правителя, требующего поклонения себе как богу или искреннее желание сотен человек направить свое мистическое обожание на конкретного владыку?" (Спрашивает автор в начале и не помню, чтоб ответил в конце - В.) Кроме материальных признаков обожествления правителя автор хочет исследовать нравственный аспект, религиозное чувство и т.д.

Фантазия ли Александр? «Еще ни один историк, изучающий его личность, не работал с ним тет-а-тет. Как психотерапевт. А всего лишь со словом, сказанным о нем или с несколькими буквами, которые приходится археологам выковыривать из земли. Поэтому так называемый исторический Александр это яркая фантазия в нескольких сотнях голов, захватившая учебники истории.»

«Историки легко обосновывают целесообразность процессов прошлого, исходя из гипотетичного варианта будущего и наоборот. Нет прошлого как такового как отдельного объекта изучения. Историография любого вопроса это не поиск фактов, событий, аналогий, а ревизия прошлого с позиций морально-политической необходимости. Любая историческая книга создается в контексте нравственной и властной необходимости дня сегодняшнего». (Это аффтар не всерьез, а прикалывается. - В.)

Тираны (Дионисий и т.д.) апеллировали к мифологическому (магическому) сознанию и проиграли. Эллинистические цари обратились к сознанию религиозному и получили в ответ «букет» обожествлений от своих подданных.

Власть авторитета была разрушена и сильная личность, олицетворявшая государство, должна была обожествить саму себя. Возможно, в основе лежали цели собственного самоутверждения. Это был мистический, психо-физиологический акт инициации, позволявший индивидуальности выбросить собственное «Я» за пределы норм поведения. Ведь эллинистические цари вынуждены были ломать устои прежней жизни, разрушать обычаи, балансировать на грани деспотизма и богохульства. Брать всю ответственность за нравственность, право и закон на себя.

Обожествление царей – есть факт самоотречения личности от диктата прошлого, легитимация собственного поведения с одной стороны, и мощное русло выхода религиозной чувственности подданных с другой. Мифологическое сознание в этом процессе выступало как ритуал, имя, и не более того.

На Востоке же обожествлению подвергалась не индивидуальность, а символ, образ власти, силы, мощи и всеобщности. (ПС – о востоке очень небрежно и, по-моему, фигня. Остальное – нечто самоочевидное, просто об этом как-то раньше вроде не говорилось. В общем, тут скорее заявлена интересная тема для размышления, чем уже выдано нечто ценное и продуманное. - В.)

«Для эллина была не нова идея, что просто смертный с успехом может стать героем или богом. Вот только для этого он должен переступить рубеж смерти. Для прижизненного же обожествления существуют препятствия. Но если смертный обладает огромной властью, ему сопутствует удача, он окружен роскошью и героическим ореолом, то при небольшой религиозной пропаганде (скожем, легендой о вымышленном божественном родителе) четкая грань между живым и мертвым стушевывается, и появляется реальный герой. По Исократу – недостаточно совершить подвиги, чтобы смертный стал богом, необходимо, чтобы сами люди начали поклоняться ему."

Разница между героем и богом, по мнению автора, не в качественном, а в количественном отношении. Грань, отделяющая героя от бога, очень тонка.

Обожествить себя пытался еще Лисандр (ум. 395 до РХ) – ему греческие города стали воздвигать алтари и приносить жертвы, как богу (Плутарх). Его безмерная гордость. «Стал проявлять заносчивость и самонадеянность, не соответствующие даже его власти». Существование в Элладе целой сети тайных обществ, благодаря которым Лисандр держал в своих руках города. Может, они несли еще и сакральную нагрузку? Персиад, царь Боспорского царства, был обожествлен в 4 в. до РХ. (О нем отдельная глава книги. - В.) Сакрализировать свою особу пытались тиран Гераклеи Клеарх (364-352), он убеждал людей, что он сын Зевса, и владыка Сиракуз Дионисий Младший (367-357 и 346-344 гг) как сын Аполлона.

Автор считает, что религиозная политика Александра – вопрос, нуждающийся в отдельном рассмотрении, а сам затрагивает его вкратце. «В признании его сыном Амона просматривается параллель с политикой Ахеменидов, которые, в свою очеред, опирались на многовековую традицию египтян обожествлять фараонов. Этому шагу Александра не стоит придавать общегосударственный характер. Это имело значение только для Египта. Гораздо любопытней признание афинянами Александра новым Дионисом, а в 324 г. «греческие полисы посылают в Вавилон феоров для возложения на Александра золотого венца».

Автор считает, что были частные религиозные организации, целью которой было обожествление греческих тиранов или эллинистических царей. "Членство в ней должно было быть абсолютно свободным, а вера очень искренней. Изначально такие клубы для почитания героизированного человека бытовали в Элладе по крайней мере еще с 6 в до н.э. и назывались Оргеон, причем культ героев носил не заупокойный характер. В эллинистическое время известно, что «в отдельных городах были союзы почитателей царского культа». Сакрализация монаршей персоны происходила безболезненно и была устоявшаяся практика почитания. Эпиграфически засвидетельствован плавный переход героя в разряд богов."

@темы: О книгах, Научные статьи

16:43 

О Диогене и Александре

волчок в тумане
Я не червонец, чтоб быть любезен всем
У Диогена Лаэртского, как обычно, сплошной сумбур и анахронизмы, много сплетен и похабщины, и в общем такая настоящая, моя любимая, античная помойка.

Что касается Диогена и Александра - мне их встреча кажется маловероятной. Два варианта: в Афинах или в Коринфе. Если они встретились в Афинах, то весь выпендреж Александра перед Диогеном абсолютно преждевременный, Александр пока выиграл под мудрым руководством папы одно сражение и в сущности сам еще никто, и над фразой типа "Я хотел бы быть Диогеном, если бы не был Александром" все бы только поржали. В Коринфе - тут уже Александр царь и претендует на гегемонию в Элладе, но Диоген, путешествующий по Греции (причем вместе с бочкой) - это потешно. Диоген в это время был в Коринфе рабом у богатого человека, учителем его детей, так что спокойно жил у него дома и вряд ли мог по своему вкусу нищенствовать и юродствовать.

В общем, мой вариант, что все это, как и 90% анекдотов придумали об Александре и Диогене задним числом.

А дело было так: при Александре состоял историографом киник Онесикрит, ученик Диогена, вот он и рассказывал Сашке в диких степях Вавилонья о своем учителе. В описании это, конечно, выглядело несколько привлекательнее, чем в реале, тем более, что Онесикрит был склонен к преувеличениям. Сашка восхищался, восклицал: "Ах, я хотел бы быть Диогеном, если бы не был Александром" - где-нибудь на кораблике, плывущем по Гидаспу, это было вполне уместно, и тот же Онесикрит все это тут же конспектировал и оставлял для истории, сочиняя и дополняя от себя. Как-то так, я думаю.

@темы: Пространство Александра, О книгах, Мои размышления

15:00 

Лоренс Даррелл об Александрии

Волчокъ въ тумане
Тональность пейзажа: коричневый, отливающий бронзой; высокая линия горизонта, низкие облака, по жемчужного цвета земле бредут устрично-фиолетовые тени. Львиный бархат пустынных песков: над озером надгробья пророков отблескивают на закате цинком и медью. Тяжелые морщины песка — как водяные знаки на земле; зелень и лимон уступают место пушечной бронзе, одинокому темно-сливовому парусу, набухшему, влажному: нимфа с клейкими крыльями. Тапосирис мертв среди изломанных колонн и навигационных знаков, исчезли Люди с
Гарпунами… Мареотис под раскаленной лилией неба.
Лето: цвета кожи буйвола песок,
горячее мраморное небо.
Осень: набухшие кровоподтеки туч.
Зима: студеный снег, ледяной песок.
Раздвижные панели неба.
Проблески слюды.
Чисто вымытая зелень Дельты.
Великолепные россыпи звезд.

А весна? Да будет вам, не бывает весен в Дельте, не бывает ощущения свежести, мир не рождается заново. Прямо из зимы окунаешься в восковой слепок лета, и тяжкий жар заливает легкие. Но по крайней мере здесь, в Александрии, прерывистые выдохи моря спасают от мертвенного веса летнего небытия — сквозняки скользят меж стальных бортов линкоров, карабкаются через парапет и перебирают полосатые тенты кафе на Гранд Корниш. Я никогда бы не…

* * *

И вновь я увидел Город, зеркальную поверхность зеленого озера и изломанные линии каменных чресел у границы пустыни. Политика любви, интриги страсти, добро и зло, каприз и добродетель, любовь и убийство двигались тихо и скрытно в темных лабиринтах александрийских улиц и площадей, борделей и гостиных — кишели, подобно вселенскому съезду угрей в слизистом иле заговоров и контрзаговоров.

* * *

Город, населенный призраками моих воспоминаний, — корабль не только в прошлое, в историю писаную и неписаную, усеянную серебряными гвоздиками великих имен; он плывет без руля, без ветрил и в живом, так сказать, настоящем — меж современных ему вер и рас; сотня маленьких замкнутых сфер — секты, кланы, гильдии, — сцепившихся вместе, чтобы сложить в итоге гигантскую, жадную до жизни, до пространства медузу — тебя сегодняшнюю, Александрия! Соединенные без мысли и плана могучею волей Города, запертые вместе на сланцевом мысе над морем, без всякого прикрытия сзади, кроме соленого озера Марьют, Мареотис — зеркала из полированного лунного камня — да бесконечной, вечной, беспечной, в лохмотья одетой пустыни (сейчас, должно быть, весенние ветры уже насыпали, намели атласные белые дюны, прихотливо-бесформенные, прекрасные, как облака), общины эти все живут, все трутся меж собой — турки с евреями, арабы, копты, сирийцы с армянами, итальянцами, греками. Легкие ряби колебаний валютных курсов пробегают по поверхности, как ветерок по ржаному полю; церемонии, свадьбы и пакты связывают и разделяют их. Даже в названиях остановок на старых трамвайных маршрутах с долгими, засыпанными прахом ложбинками рельсов эхом звучат незабытые имена отцов-основателей — имена капитанов, что высадились здесь впервые, от Александра до Амра; основателей здешнего хаоса плоти и страсти, корысти и мистицизма. Где еще на земле сыскать подобную смесь?

А когда опускается ночь и белый Город зажигает тысячи тысяч светильников в домах и парках, понемногу настраиваясь на мягкие запредельные дроби марокканских и кавказских барабанов, он становится похож на огромный хрустальный лайнер, который спит, бросив якорь у Африканского Рога, — постепенно тускнеющие блики змейками сбегают вниз, сияя алмазным и опаловым светом, как перила из полированной стали, вниз, вниз, в маслянистую воду гавани, меж бортов боевых кораблей.

В сумерках он — лилово-розовые джунгли, вычурные, невероятные, в разноцветных отсветах, как от разбитой вдребезги призмы; и, приподнявшись на цыпочки, запрокинувши головы в жемчужное закатное небо, чуть покачиваются колокольни и минареты, словно гигантские стебли фенхеля в солончаковой топи, над быстро блекнущей, размытой, длинной полоской берега, над дешевыми кафе, где танцуют негритянки под воркующую скоропись тамтамов или под жеманные, короткие вздохи кларнетов.

* * *

Жюстин читает что-то по-гречески, я этих стихов не помню:
Песок, шиповник, белый камень
Александрии, маяки
И дюн текучие холмы, что претворяют
Песок в соленую морскую влагу и обратно,
И никогда — в вино, вино изгнанья,
Которое пятнает даже воздух вокруг себя,
Ни в голос, что тебе пятнает душу,
Поющий по-арабски: «Судно, мол, без паруса
Что женщина безгрудая». И больше ничего.
И больше ничего.

* * *

Город, выдуманный наполовину (и все же реальный), берет начало в наших душах и в них же находит конец, оставив только корни — в памяти, глубоко под землей. Почему из ночи в ночь я обречен возвращаться назад, склоняясь у камина над исписанными листами бумаги? Я топлю рожковым деревом, а снаружи стискивает стены дома эгейский ветер, стискивает и отпускает снова и гнет кипарисы, как луки. Не довольно ли сказано об Александрии? Должен ли я опять переболеть снами о Городе и памятью о его обитателях? А я-то думал, что все мои сны уже оправлены в бумагу, прочно прикованы к ней, что сейфы моей памяти наглухо заперты. Вам кажется, я себе потакаю, не так ли? Это вам только кажется. Случайность из случайностей, дуновение ветра — и снова все приходит в движение, я выхожу на прежнюю дорогу. И память ловит собственное отражение в зеркале.

* * *

Как рассказать о нем — о нашем городе? Что скрыто в слове «Александрия»? Вспышка — и крохотный киноглаз там, внутри, высвечивает тысячу мучимых пылью улиц. Мухи и нищие царствуют там сегодня — и те, кто в состоянии с ними ужиться.

читать дальше

@темы: О книгах

11:34 

Ольга Эрлер. «Александр Македонский и Таис. Верность прекрасной гетеры»

Волчокъ въ тумане
У меня уже заранее сложилось очень неприятное впечатление от автора чисто по-человечески – я в свое время почитал ее реакцию на критику на Прозе.ру и в сайт заглянул - испытал приступ неконтролируемой ненависти. Так что, книжку стал читать с большим предубеждением.

Хорошего не ждал. Но поначалу даже полбеды, лучше Маршалла во всяком случае (а что не лучше?). Матчасть, смотрю, она более-менее знает, хотя вставки из учебника прямо в текст – не лучший художественный прием. (Таис с чемоданом, какая она вся красава, - потом здоровущая ист. справка, «Ля-ля-ля тополя, Александр предпринял дерзкую попытку стереть антагонизм между ориентом и оксидентом» - и опять какой у нее, блин, носик и прочие муси-пуси.) Круг чтения, на самом деле, даже пошире, чем у многих – включает античную литературу и чуть-чуть философии, и все это неплохо цитируется в диалогах. Но, к сожалению, не в коня корм, времени не чувствует, музы в лобик не целовали. И приписывать Менандру собственные стихи – все ж моветон.

Переделанный под вкусы автора Ефремов. Подруга – спартанка, в которую влюблен Неарх, один из поклонников – фессалийский конник Леонид. Плагиатом не назовешь, похоже, автору было просто в лом придумать что-нибудь другое. Пытливый ум и достоинство ефремовской Таис отброшены за ненадобностью – у Эрлер это барышня, которая приехала в Эфес, чтобы подцепить олигарха с тамошней Рублевки. Похоже, что к прототипу Эрлер ближе, но от этого не легче.

Ну, думаю, ладно – почитаем про любовь. Но как раз любовь мне там совершенно не понравилась. «Он долго испытывал свое чувство, как выяснилось – первое за его долгую жизнь, и оно победило, как побеждает любое большое, истинное чувство». «Накинулся на нее, как голодный лев на лань, и утонул в море любовного безумия.» Как-то это… убого. Когда такое читаю – начинаю сожалеть о всеобщей грамотности. Правда, я реально страдаю.

Когда Таис узнает, что тот паренек, которому она всучила свой чемодан, оказывается царь – ее чувства стремительно мутируют от «он, вроде, ничего» до вечной любви длиной в целую жизнь. Жизненно. Диалоги по американскому типу. Вот, например, о смерти Филиппа: «Почему я говорю с тобой об этом?» - «Потому что тебя это мучает. Тебе стыдно, что ты разочаровался в отце. Я думаю, твой отец любил тебя и гордился тобой»… И где-то я это слышал раз эдак over 9000. (А может, автор уже прикидывает, как это будет звучать в английском переводе?)

Это мне в наказанье. Я написал Итиль, что хотел бы почитать что-нибудь об Александре с точки зрения женщины – и вот получил. Желания имеют свойство исполняться по факту – и потом на луну не голоси.

Сначала я подумал, что из Гефестиона будут делать злодея (конкурент ведь) и порадовался, а то уж надоели эти умиротворенные статуи, вещающие «Я верю в тебя, Александр». Но, блин, все гораздо хуже. Он у нее такой блевотный Педик Пидорович, вполне стоит Таис, и вскоре они стали подружками не разлей вода. Хотя поначалу, он приметил соперницу, взвыл, рыдал, устраивал истерики, «я или она» - и Сашка решил зайку своего не расстраивать. Такой облом – а Таис уже приготовила «кружевные салфеточки, вышитые подушечки, брошечки и бантики» для вселения в царский дворец. Травму получила, пришлось сразу двух мужиков завести – Птолемея и Леонида. Но все равно горюет и во всем Сашку винит: «Виноват он один. Ведь это он решил принести ее в жертву. Он – ее палач. Он хотел убрать ее, исключить из своей жизни». (К этому времени виделись они пару раз мельком и говорили о погоде). А сама – така невинна, така несчастна… Когда ее мужики приходят живыми из боя и пытаются пару слов ей сказать о сражении, она визжит, затыкает уши – типа, я такая нежная, нах мне это показывают.

В общем, основной прием этой сучки – вымогание комплиментов, требование рассказать в подробностях, насколько ее сабж любит и почему он ее любит так безумно – желательно, во всех подробностях, отвратительные сцены по любому поводу в самое неподходящее время, истерики как единственный способ выражения ее ОБВМ (охеренно богатого внутреннего мира), шантаж самоубийством, упоение своей неземной красотой и ангельской добротой и рыданья по поводу того, что никто не понимает, какая она ранимая и какая вся «маленькая девочка», несмотря на неплохой профессиональный стаж. Из диалогов на эту тему книга состоит чуть более чем полностью. Все это называется «уникальный дар любить, наполнять жизнь высоким смыслом и бесконечным счастьем».

Сашку она, конечно, завалила в койку и заставила мучиться виной, что он чуть не довел ее до самоубийства, что она полтора года страдала в одиночестве (не считая двух любовников одновременно). И Александр у нее всегда извиняется, даже после смерти Гефестиона. Всегда виноватый по жизни мужик – это что, такая великая женская мечта? На 20-й странице их отношений (истерики на тему: «Ты со мной никогда не гуляешь», «Александр, везде Александр, а где она?») я уже полез смотреть, сколько там до конца осталось – блядь, еще 1200 страниц! (в электронной книжке).

Когда Александра приносят раненого при штурме Газы, эта сучка дико недовольна, что там и Гефестион вертится и решительно приходит к полудохлому Александру выяснять отношения: «Мне кажется ты меня недостаточно любишь». После трехчасовых убеждений, что он прям лопается от любви, как и все прочие мужики в его армии, она требует перечислить всех, кто в нее влюблен, по его мнению, убедить ее, что это действительно так (при этом Сашка в горло ранен и говорить ему нельзя) – и только потом эта пиявка, насосавшись, отваливается. Даже невинный рассказ Александра о том, что он видел во сне будущую Александрию Египетскую, для Таис – повод возмутиться: «Нихерасе! А ведь говорил, кобель, что видит во сне только меня». Да любой нормальный мужик такую бабу на второй день знакомства совковой лопатой убьет! Впрочем, Александр от нее без ума. «Принимая решение, Александр мысленно спрашивал себя, а как бы поступила Таис?»

Живет с ней наедине месяцами (салфетки-подушечки, словно лебеди, кружечки), проводя время в интересных разговорах – как умна, прекрасна и охеренна Таис и как ему убогому свезло, что она на него внимание обратила. Даже тема сисек не раскрыта. Автору и героине явно секс по фигу, нарциссизм рулит – «я ль на свете всех милее?» Когда Александр все ж отвлекается от этой интересной темы и решает продолжить поход, Таис входит в такое бешенство, что сжигает Персеполь. А он с тихой грустью надеется, что его «маленькой девочке» это поможет пережить невыносимую боль из-за того, что у него, козла, еще и другие дела есть. Любовные письма Александра и его стихи, посвященные Таис, - это отдельная песня. Он ей пишет: «Я всю жизнь учился у тебя мужеству».

В общем, отвратная сущность главной героини затмевает всё. Кошмарная бабенка. Редко пейсателям удается вызвать такую ненависть к главной героине. И не поржать толком, потому что скука адская. Что-то на меня это такое впечатление произвело, что я теперь реально от баб шарахаюсь.

URL записи

@темы: О книгах

11:33 

Из ближневосточной версии романа об Александре

Волчокъ въ тумане
В этой версии, кстати, тоже первосвященник Анания просвещает Александра насчет единого Бога и Александр проникается и обещает евреев не обижать.

Вот мой любимый кусок про льва :

"Оттуда Александр бежал ночью по причине боязни оставаться дольше между этими дикарями и искал своего войска в продолжение девяти месяцев; его пожирал днем жар, а ночью стужа. По истечении же трех месяцев странствования он встретил в лесу льва и, убоясь его, убежал, но лев погнался за царем, схватил его за платье и преклонился перед ним. Тогда Александр взял и сел верхом на льва, который против воли царя привел его в какую-то пещеру ."

и тут разная смешная хрень

URL записи

@темы: О книгах

11:31 

Грейнджер "Империя Александра Македонского"

Волчокъ въ тумане
У него что хорошо – много и толково про Македонию до Филиппа, да и про Филиппа больше, чем где либо. Мне это нужно. Спасибо Грейнджеру. В дополнение к Шофману пойдет (кстати, какие-то у них там нестыковки друг с другом, буду разбираться). Первая часть лучше всего, толковая и материала много. Про Александра мало и так себе. «Несмотря на его военную славу, Александр Македонский был одним из самых великих неудачников в истории, и его неудача принесла несчастье и смерть бесчисленному множеству людей. Она привела и к его собственному краху. Надменность македонского царя была в значительной степени ответственна за его раннюю смерть и за крушение своей империи. Александру был нужен взрослый наследник, но детей у него не было, а соперников он устранял. Это была безответственность крайне интровертного человека». Как-то так все. А про диадохов я еще не читал.

Насчет Александра у него основная идея, что Сашка был мальчишка, которому только мечом помахать, с суицидальным комплексом, управлять не умел и не хотел, от нарастающих проблем хотел сбежать в Аравию, да помер, злонамеренно не оставив ни наследника, ни преемника, да еще приятелей на драку подначил. Такой Александр мне, кстати, тоже ужасно нравится (я сам не хозяйственный, так что понять могу). Но умные люди, которым есть охота разбираться в устройстве управления империей в отличие от Грейнджера, считают, что Сашкина система была продуманной, гибкой, с учетом местных условий и эффективной (и работала потом еще долго, как по маслу, до римских завоеваний), и устройству жизни он уделял не меньше времени, чем завоеваниям (и финансы, и налоги, и устройство управления, и поддержка жрецов, и строительство городов – это как? Не считается, что ли?) И что сбежать от проблем хотел… Да он с ними за несколько месяцев 324 г. Прекрасно разобрался вместе с Гефестионом, разгреб все в два счета, как после смерти Филиппа.

Прежде чем называть Александра неудачником, следовало бы прикинуть его систему ценностей – может, она чем-то отличается от Грейнджеровской? По-моему, Александр хотел бессмертной славы и получил ее. А передать свою империю внукам и правнукам, чтобы жили в довольстве и благоденствии, плодились и размножались – не знаю, он все ж не библейский патриарх. Может, ему по фигу были правнуки.

И что за фетиш – империя? Это что, абсолютное добро? Что за фигня. Александр открыл и исследовал мир, связал его дорогами и культурой, и умные люди еще пишут про огромный толчок для экономики, когда он казну персидской империи из подвалов вынул и по миру гулять пустил – какое развитие торговли, сообщения, да и материальной культуры. А взаимопроникновение и обогащение культур – плохо, что ли? У всех империй конец один, а если сравнить с короткой жизнью империи Александра Римскую, английскую, американскую – интересно, кто в результате больше добра миру принес? Или больше зла? Заткнулись бы. Нет, тут конечно критериев нет, но они меня достали. Я Голливуд смотрю раз в сто лет и то три раза в разных кино видел и слышал такую реплику: «А ведь я мечтал о великом, я мог бы найти средство от рака, построить финансовую империю» - так им понравилось это четко сформулированное духовное величие, что они его теперь через раз пихают в кино. Блин, да что хорошего в финансовой империи? Кому от нее хорошо, кроме хозяина (да и ему-то геморрой сплошной, но он заслужил).
И насчет покоренных народов – они и не шелохнулись, чтобы македонцев сбросить после смерти Александра в основном, нормально, эллинистические государства. Разве что Индия – да и то, потому что Сашку заставили от нее отказаться, а Чандрагупта ведь сперва ему предлагал свой план по завоеванию, а когда Сашка умер, пришлось самому за это браться. Вряд ли под македонцами людям жилось хуже, чем под персами. Персы ведь тоже захватчики.

Грейнджер еще почему-то особо осуждает его, что он полез в Персию, предварительно не разработав систему ее управления, не подготовив руководящие кадры (шесть лет учебы, пять лет стажировки), что у него нет единообразия – где македонцев ставил, где персов, где двух, где трех. «У Александра не было единой философии управления». Да на хрен она нужна! Те, кто этим занимается, обычно дальше сортира из дома не отходят.
Да, еще возмущается, что Сашка Орксина казнил, за то что тот власть без его санкции на себя взял, а Клеомена, который оттер прочих и тоже власть под себя зацапал – не осудил, а даже утвердил в новом статусе. Почему кому – таторы, а кому – ляторы. Какая несправедливость! Взбалмошный безмозглый щенок, нет у него единообразия! Допустить на минутку, что Орксин управлял, падла, плохо, а Клеомен, красава, хорошо – до этого его мыслительный процесс как-то не дотумкал.

Нет, я злюсь, когда на Сашку наезжают, что он злодей. Блин, Буш с Обамкой за те же 12 лет, небось, больше людей убили и городов разрушили (это уж точно) – бессмысленно, бездарно, подло и всем во вред – а еще премию мира получили. Причем, при Александре ведь воевали, в основном, армии с армиями, т.е. те, кто драться хотел и сам военную судьбу избрал, а с самолетов не разглядишь, кого бомбят.

А насчет бедных солдатиков – сомневаюсь, что мир во всем мире входил в число их приоритетов. Лишь бы платили в срок. Пассионарности им еще на диадохов хватило, лет на 50. Они ж профессиональные солдаты, вряд ли они мечтали вернуться и землю пахать или коз пасти. Александр их пассионарность хоть вовне направил, с пользой, а то резались бы друг с другом как до Филиппа и после Александра.

URL записи

@темы: О книгах

11:31 

Джудит Тарр "Господин двух царств"

Волчокъ въ тумане
Дамский роман про Александра. Но вот чудо - совершенно ничего не раздражает. Жанровая чистота, без понтов, никаких претензий на глубину постижения, а мимоходом говорит интересные вещи, на самом деле все очень мило, Александр очень хороший. И никакой Мери-Сью, героиня всем назло влюбляется в страшненького молокососа, да он еще и не сразу поддается. Сперва радовался, что даже без золотых кудрей обошлось – ан нет, появились под конец. Портит дело небрежный перевод, как у Мери Рено – невнятные диалоги, путаются в местоимениях, в лом разбираться, к какому слову оно относится. Сисигамбис «падает без чувств» перед Гефестионом, потом встает и «падает без чувств» перед Александром (имеется в виду проскинеза, я полагаю).

Мне кажется, эта дама могла бы написать хорошую книгу, если бы захотела. Но нет, дамский роман со всех сторон и проще, и выгоднее, и на хрен кому хочется задумываться всерьез, лучше публику обслуживать, за это и платят больше – и не только деньгами, но и восторгами, и благодарностью. И мистики кухонной добавить побольше – у домохозяек идет на ура, можно прикоснуться к вечности в перерыве между сериалами.

Гефестион у нее спокойный, как у большинства, кто к нему хорошо относится. Хороший, но не мой. Никакого, на хрен спокойствия я в нем не вижу – где оно? Зальет глаза и с босыми ногами да на шашку. Просто литературный прием – мол, «противоположности сходятся», волна и камень, стихи и проза, лед и пламень… И для Александра нужно успокоительное, чтобы он окончательно с катушек не съехал. Гефестион в этом качестве.
Я в это ни хрена не верю. Может, жена спокойная – это еще ничего, чтобы сонно и терпеливо ждала, пока он где-то шляется годами. А Гефестион с ним вместе шлялся. Я думаю, молчаливого флегму Александр как-нибудь пришиб бы с досады. Холериков вообще бесят люди, которых невозможно вывести из себя, я по себе знаю, по Андрюхе и Сергуну. Холерикам вообще покоя не нужно, он их бесит.

А вот зачем Форкони писал об Александре – тайна, покрытая мраком. Ни фантазии, ни собственных идей, никаких побочных сюжетов, ноль психологии, художественная ценность – минус 1. Даже не поймешь, как он к Александру относится – вернее, видно, что ему по фиг. И даже поржать не над чем (не то что Маршалл или Стоун). Да что я, дурак, удивляюсь? Заказали книжку – он и написал, заказали бы про аборигенов Австралии или про упаковку сосисок – может еще с большим бы удовольствием написал бы.

URL записи

@темы: О книгах

11:23 

"Согдиана" Ильясова и разные мысли вокруг да около

Волчокъ въ тумане
Неожиданно понравилась "Согдиана" Ильясова. Александр там тощенький, невзрачный, злой, но умный как черт - и то радость. До смерти надоели златокудрые красавцы офигенной красоты, и самого главного, т.е., гения - нигде ничего. В общем, такой скорее Карл XII. Мило. И Спитамен симпатичный, вроде молоденького Ходжи Насреддина, такой жулик и весельчак, обаятельный авантюрист. И марксистско-ленинская выучка волей-неволей заставила мужика о простом народе писать. Все же картина более широкая, а не только салонно-паркетные разборки в стиле "сделайте нам красиво". И матчасть у Ильясова ничего, много наивного, но зато есть некий общий образ картины мира, чего, например, у пиндосов днем с огнем не найдешь. Американцы, похоже, вообще в историю до себя верят с трудом. Как это что-то могло быть, когда их не было?

Что еще меня бесит в западной литературе - так это их убежденность, что все непременно a priori должны быть на стороне Запада (светлых сил) против Востока (имерии зла). Типа переживать за римлян как за родных, когда они Митридата пытаются побить. А с какого, пардон, хрена? Они с чего-то считают, что на западе все чистые, культурные, благородные, бесстрашные, а на востоке кровожадные, вонючие, тупые, мерзкие и уродливые. (Тут см. Маккалоу - у нее Митридат, к примеру, такая мерзкая тупая обезьяна, трусливый, убогий, способен только штаны пачкать со страху - у нее это, кстати, такой любимый литературный аргумент. Как кто ей не нравится, он у нее тут же гадит со страху, или его в выгребную яму суют - ну а после этого о чем говорить? Дерьмовый аргумент, по-моему.) И с Александром то же - с какой-то стати всем рекомендуется сочувствовать македонской и эллинской оппозиции, когда Александр слишком уж обазиатился. А вот фиг вам! Я всегда за Александра.

А у наших - Восток нормальный. И я восток люблю и не чувствую его чуждым и страшным. Приятно все-таки, что для нас мир во все стороны раскрыт, а для пиндосов - даже Голландия - место страха, беззакония, наркоманов и грязи, а уж Бразилия - там всех мачете рубят и на органы продают, а в Хорватии (хе-хе! место тихого семейного отдыха с самой низкой преступностью в Европе) - там америкосов ловят и зверски убивают, местный спорт такой, национальные традиции. Это я не из башки, а на основе просмотренных американских фильмов.

URL записи

@темы: О книгах

11:21 

Нелли Гульчук. Книжка об Александре

Волчокъ въ тумане
Дамочка питается экскрементами. Плагиат чистой воды, изо всех сил пытается разукрасить Ефремова в своем стиле - школа гетер у нее типа Версаля, с ручными оленями, фонтанами, мраморными залами, девочки стреляют из луков ногами, стоя на голове (армянский цирк), скачут на диких лошадях, меняясь местами, перескакивая с одной лошади на другую (опять армянский цирк). Таис "владеет мечом в совершенстве" (батюшки, спецназ!). Забывая, что дело происходит в мраморном зале, Таис спрыгивает с ветки дерева в воду - ну Ефремов, в лом было редактировать. Опять же храмовые таинства - каждый день кино с изображением сотворения мира, всех мифов, многотысячной массовкой и спецэффектами. Там, где пишет от себя - матчасть ниже плинтуса, примеров даже приводить не хочу. В добавок ко всему пишет так отвратно, что обидно за русский язык. (И почему, когда я все это читаю МНЕ стыдно за чужое говно?). В общем, в газенваген!

URL записи

@темы: О книгах

11:15 

О книге Маршалла об Александре

Волчокъ въ тумане
Основная идея книги просто потрясла! Совершая турпоездку по священным местам (зороастрийцев, я полагаю), как положено юной согдианке для завершения образования, Роксана под додонским дубом встретила Александра и неосторожно дала ему потрогать пипиську. Чтобы получить остальное, он и пустился на Восток ("Жди дорогая, я уже иду!"). ИЧСХ, получил. Вместе с империей в нагрузку (по-другому как-то не получалось). Но счастья ему это не принесло. Исключительно гуманно настроенная Роксана (реинкарнированная позже за особые заслуги в прокурора Гаагского трибунала Карлу дель Понте), выступая против геноцида мирного населения, поднесла ему маненько отравы за неимением в то время баллистических ракет.

Ну и всякие стилистические изыски на каждой странице типа "мой классически правильный нос начинался между бровями, постепенно спускаясь ко рту" (как-то так). И милое прозвище Леонида - Каменнолицый Старик (так, видно, перевели на английский древне-македонское "старый гандон"). И такие милые литературные приемы: - "Мама, дай мне пожалуйста те три золотых монеты, которые наша страна начала отливать после того, как отец захватил пангейские рудники, и которые стали называться филиппеями в его честь..." (воссоздаю по памяти, но там еще длиннее и корявее - аффтар, видать, сносок не любит, предпочитает все необходимые исторические справки в прямую речь вставлять). Про лучшее в мире вино с байкальских виноградников еще прикололо (вот оно! и отравы никакой не надо было, выпил - и помер), и милый вопрос Таис Александру: "А вы читали Илиаду?" - и over 9000 подобных перлов. Жаль, книжки под рукой нет.

URL записи

@темы: О книгах

История Александра Великого

главная