Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
16:43 

О Диогене и Александре

волчок в тумане
Я не червонец, чтоб быть любезен всем
У Диогена Лаэртского, как обычно, сплошной сумбур и анахронизмы, много сплетен и похабщины, и в общем такая настоящая, моя любимая, античная помойка.

Что касается Диогена и Александра - мне их встреча кажется маловероятной. Два варианта: в Афинах или в Коринфе. Если они встретились в Афинах, то весь выпендреж Александра перед Диогеном абсолютно преждевременный, Александр пока выиграл под мудрым руководством папы одно сражение и в сущности сам еще никто, и над фразой типа "Я хотел бы быть Диогеном, если бы не был Александром" все бы только поржали. В Коринфе - тут уже Александр царь и претендует на гегемонию в Элладе, но Диоген, путешествующий по Греции (причем вместе с бочкой) - это потешно. Диоген в это время был в Коринфе рабом у богатого человека, учителем его детей, так что спокойно жил у него дома и вряд ли мог по своему вкусу нищенствовать и юродствовать.

В общем, мой вариант, что все это, как и 90% анекдотов придумали об Александре и Диогене задним числом.

А дело было так: при Александре состоял историографом киник Онесикрит, ученик Диогена, вот он и рассказывал Сашке в диких степях Вавилонья о своем учителе. В описании это, конечно, выглядело несколько привлекательнее, чем в реале, тем более, что Онесикрит был склонен к преувеличениям. Сашка восхищался, восклицал: "Ах, я хотел бы быть Диогеном, если бы не был Александром" - где-нибудь на кораблике, плывущем по Гидаспу, это было вполне уместно, и тот же Онесикрит все это тут же конспектировал и оставлял для истории, сочиняя и дополняя от себя. Как-то так, я думаю.

@темы: Пространство Александра, О книгах, Мои размышления

15:59 

Волчокъ въ тумане
15:09 

Персидский мальчик

Волчокъ въ тумане


Такой коварный Багой с розой подбирается.

А вот этого Багоя я нашел среди ретро-арабок, тут уж он красавец настоящий получился:

17:06 

Снова античные Афины

Волчокъ въ тумане
14:09 

Об изображениях Александра

Волчокъ въ тумане
Конспект статьи А.А.Трофимовой «Портреты Александра Македонского в историографии античности ХХ в.»



20 век стал эпохой Александра. Судьба А. – это зеркало изменения мировоззрения и понимания истории, надежды и амбиции поколений. Каждый видит своего Александра, с античной эпохи этот образ стал универсальным символом – словно бокал, который каждый может наполнить своим вином.

К. 19 – нач. 20 в. – труды Дройзена, Мейера, Керста и Вилькена – апология Александра и идеи абсолютной монархии, объединяющей все культурные народы – в отличие от предшественников, которые видели идеал в афинской демократии.

Главное исследование , посвященное иконографии Александра – монография Дж. Бернулли «Достоверные портреты Александра». Он верно отметил крайнюю субъективность критериев, заимствованных из литературных описаний – таких, например, как влажный взор или львиная наружность.

Следующий пик интереса к Александру – 1930-40е гг. Это культ героев Ницше и теория циклизма Шпенглера, учение о саморазвитии иррациональных начал, составляющих содержание каждого исторического цикла. Внимание привлекают переломные кризисные моменты, а душа Александра в ницшеанском духе предстает средоточием дионисийских стихий. Весь смысл эллинистической эпохи был сведен к деяниям Александра, история определялась иррациональными импульсами его духа.

У Шахермайера, Вилькена, Бреве Александр – сверхчеловек, которому дозволено все, чудотворец истории. Немецкую школу занимала как идея сверхчеловека, так и мирового господства.

В Англии у Тарна Александр – провозвестник идеи братства и равенства народов, человек, который расширил границы знания, дал простор греческой науке и культуре.

Появились устойчивые клише: Александр – страдающая мистическая душа, или народный царь, герой-завоеватель. И в изображениях стали искать скорее символическое, чем достоверный облик. Монография Оранжа «Апофеоз в античном портрете» - изображения Александра с точки зрения идеи «вдохновения, божественного экстаза». Признаки этого состояния – широко раскрытые глаза, влажный взор и взгляд в небеса. Усиление этих признаков – развитие образа от героического к божественному.

В работе американки Бибер портрет предстает в развитии – это романтическая биография от чудесного рождения до внезапной смерти, жизнь человека, который осуществил идею братства народов, гармонии религий и культур. По ее мнению, замысел Александра был оборван трагической смертью и претворен в жизнь в Римской империи и в США. (Позорище, блин!)

В 70-е гг. Работы искусствоведа Шварценберга – «метод отделения слоев». Он продемонстрировал в иконографии Александра ахиллесову символику, параллели которой есть и в исторической традиции. Этос его портретов он видел в арете Ахилла. Это не личная особенность Александра, а то, что связывает его с мифическими предками и героическим прошлым. Он подчеркивал отсутствие у греков четких рамок между историей и настоящим, героями мифов и реальными людьми.

Хельшер в статье «Идеал и действительность в портретах Александра» показал, что характерные черты Александра – юность, львиная прическа, взгляд и наклон головы – идеальны, т.к. происходят от иконографии греческих богов и героев.

В 1980-90е гг. – резкое увеличение материала, сенсационные находки в Македонии, исследования в нумизматике. Новое видение предложил Смит в монографии о царском эллинистическом портрете. Он рассматривал образ Александра как модель, которую использовали в пропаганде эллинистические правители - безбородость, динамизм и царский стиль прически у большинства. Кроме того, проблема отсутствия прижизненной версии портрета. Большая часть сохранившегося – римские копии. Оригиналы, как правило, не документированные и поздние, среднего качества и небольшого размера.

Риджуэй поставила под сомнение большинство определений всеми признанных портретов. Она подчеркивала различия в трактовках и то, что внешнее сходство не играло существенной роли в создании образа Александра.

Последняя значительная работа – монография Э. Стюарта «Лики власти». Он исследовал не сходство с реальным Александром, а дискурс, - также, как и литературный образ, изображения должны пониматься как исторические конструкции, где используются узнаваемые и понятные метафоры. Его основная цель – интерпретация портрета на основе анализа контекста. Портреты Александра стали одним из факторов идеологии, создавали новую систему ценностей.

@темы: Изображения, Научные статьи

13:16 

Древние дурацкие анекдоты

волчок в тумане
Я не червонец, чтоб быть любезен всем
То, чего с незапамятных времен больше не случалось: молодая женщина, сидя на коленях у мужа, НЕ пустила ветры (1900-1600 годы до н.э., “Собрание шумерских пословиц”, 1.12-1.13)

Как развлечь скучающего фараона? Посадите в лодку девушек в рыбацких сетях вместо одежды, отправьте лодку вниз по Нилу и уговорите фараона сходить на рыбалку (Впервые записано иероглифами в 1600 году до н.э. в “Уэсткарском папирусе”).

Три погонщика быков из Адаба захотели пить: один погонщик был владельцем быка, другой – владельцем коровы, а третий – владельцем груза, который везли на телеге. Владелец быка отказался идти за водой, так как боялся, что его быка съест лев, владелец коровы отказался, опасаясь, что корова забредет в пустыню, владелец телеги отказался, опасаясь, что украдут груз. Пришлось идти за водой всем вместе. За время их отсутствия бык осеменил корову, та родила теленка, а теленок съел груз с телеги. Вопрос: кому должен принадлежать теленок? (Впервые записано на папирусе в 1200 году до н.э.).

Слепая на один глаз женщина вышла замуж и прожила с мужем 20 лет. Потом муж нашел себе другую, а жене сказал: “Я с тобой разведусь, потому что о тебе говорят, что один глаз у тебя не видит”. На это она спросила: “Ты это обнаружил только что, через 20 лет после свадьбы?” (Впервые встречается в письме на папирусе египетскими иероглифами от 1100 года до н.э.).

Одиссей сказал Циклопу, что зовется “Никто”. Когда Одиссей со своими корабельщиками напал на Циклопа, тот закричал: “Помогите, никто на меня нападает!”. Никто не пришел на помощь. (Гомер, “Одиссея”, VIII век до н.э.).

Вопрос: “Какое животное утром ходит на четырех ногах, в полдень на двух, а вечером – на трех?”. Ответ: “Человек. В младенчестве он ползает на четвереньках, в зрелости ходит на двух ногах, а в старости опирается на палку” (Встречается в драме Софокла “Царь Эдип”, премьера которой состоялась в 429 году до н.э.).

Человек похотливее даже, чем осел, вот только кошелек его сдерживает. (Впервые записано египетскими иероглифами в эпоху Птоломеев – 304-30 годы до н.э.).

Путешествуя по своей империи, римский император Август приметил в толпе человека, который был поразительно на него похож. Он полюбопытствовал: “Ваша мать случайно не служила во дворце?”. “Нет, Ваше Императорское Величество, – ответил тот, – но отец служил”. (Содержится в “Сатурналиях” Амброзия Феодосия Макробия, ок. 63 года до н.э.).

Педант приучал своего осла не есть и вообще его не кормил. Когда осел сдох с голоду, хозяин сказал: “Какая жалость. Только приучился не есть и тут же помер”. (Известно из “Филогелоса” (IV-V век н.э.) – книги, которая слывет древнейшим в мире сборником анекдотов).

Когда придворный цирюльник спросил царя, как того постричь, монарх ответил: “Молча” (“Филогелос”, IV-V век н.э.).

@темы: Пространство Александра

15:00 

Лоренс Даррелл об Александрии

Волчокъ въ тумане
Тональность пейзажа: коричневый, отливающий бронзой; высокая линия горизонта, низкие облака, по жемчужного цвета земле бредут устрично-фиолетовые тени. Львиный бархат пустынных песков: над озером надгробья пророков отблескивают на закате цинком и медью. Тяжелые морщины песка — как водяные знаки на земле; зелень и лимон уступают место пушечной бронзе, одинокому темно-сливовому парусу, набухшему, влажному: нимфа с клейкими крыльями. Тапосирис мертв среди изломанных колонн и навигационных знаков, исчезли Люди с
Гарпунами… Мареотис под раскаленной лилией неба.
Лето: цвета кожи буйвола песок,
горячее мраморное небо.
Осень: набухшие кровоподтеки туч.
Зима: студеный снег, ледяной песок.
Раздвижные панели неба.
Проблески слюды.
Чисто вымытая зелень Дельты.
Великолепные россыпи звезд.

А весна? Да будет вам, не бывает весен в Дельте, не бывает ощущения свежести, мир не рождается заново. Прямо из зимы окунаешься в восковой слепок лета, и тяжкий жар заливает легкие. Но по крайней мере здесь, в Александрии, прерывистые выдохи моря спасают от мертвенного веса летнего небытия — сквозняки скользят меж стальных бортов линкоров, карабкаются через парапет и перебирают полосатые тенты кафе на Гранд Корниш. Я никогда бы не…

* * *

И вновь я увидел Город, зеркальную поверхность зеленого озера и изломанные линии каменных чресел у границы пустыни. Политика любви, интриги страсти, добро и зло, каприз и добродетель, любовь и убийство двигались тихо и скрытно в темных лабиринтах александрийских улиц и площадей, борделей и гостиных — кишели, подобно вселенскому съезду угрей в слизистом иле заговоров и контрзаговоров.

* * *

Город, населенный призраками моих воспоминаний, — корабль не только в прошлое, в историю писаную и неписаную, усеянную серебряными гвоздиками великих имен; он плывет без руля, без ветрил и в живом, так сказать, настоящем — меж современных ему вер и рас; сотня маленьких замкнутых сфер — секты, кланы, гильдии, — сцепившихся вместе, чтобы сложить в итоге гигантскую, жадную до жизни, до пространства медузу — тебя сегодняшнюю, Александрия! Соединенные без мысли и плана могучею волей Города, запертые вместе на сланцевом мысе над морем, без всякого прикрытия сзади, кроме соленого озера Марьют, Мареотис — зеркала из полированного лунного камня — да бесконечной, вечной, беспечной, в лохмотья одетой пустыни (сейчас, должно быть, весенние ветры уже насыпали, намели атласные белые дюны, прихотливо-бесформенные, прекрасные, как облака), общины эти все живут, все трутся меж собой — турки с евреями, арабы, копты, сирийцы с армянами, итальянцами, греками. Легкие ряби колебаний валютных курсов пробегают по поверхности, как ветерок по ржаному полю; церемонии, свадьбы и пакты связывают и разделяют их. Даже в названиях остановок на старых трамвайных маршрутах с долгими, засыпанными прахом ложбинками рельсов эхом звучат незабытые имена отцов-основателей — имена капитанов, что высадились здесь впервые, от Александра до Амра; основателей здешнего хаоса плоти и страсти, корысти и мистицизма. Где еще на земле сыскать подобную смесь?

А когда опускается ночь и белый Город зажигает тысячи тысяч светильников в домах и парках, понемногу настраиваясь на мягкие запредельные дроби марокканских и кавказских барабанов, он становится похож на огромный хрустальный лайнер, который спит, бросив якорь у Африканского Рога, — постепенно тускнеющие блики змейками сбегают вниз, сияя алмазным и опаловым светом, как перила из полированной стали, вниз, вниз, в маслянистую воду гавани, меж бортов боевых кораблей.

В сумерках он — лилово-розовые джунгли, вычурные, невероятные, в разноцветных отсветах, как от разбитой вдребезги призмы; и, приподнявшись на цыпочки, запрокинувши головы в жемчужное закатное небо, чуть покачиваются колокольни и минареты, словно гигантские стебли фенхеля в солончаковой топи, над быстро блекнущей, размытой, длинной полоской берега, над дешевыми кафе, где танцуют негритянки под воркующую скоропись тамтамов или под жеманные, короткие вздохи кларнетов.

* * *

Жюстин читает что-то по-гречески, я этих стихов не помню:
Песок, шиповник, белый камень
Александрии, маяки
И дюн текучие холмы, что претворяют
Песок в соленую морскую влагу и обратно,
И никогда — в вино, вино изгнанья,
Которое пятнает даже воздух вокруг себя,
Ни в голос, что тебе пятнает душу,
Поющий по-арабски: «Судно, мол, без паруса
Что женщина безгрудая». И больше ничего.
И больше ничего.

* * *

Город, выдуманный наполовину (и все же реальный), берет начало в наших душах и в них же находит конец, оставив только корни — в памяти, глубоко под землей. Почему из ночи в ночь я обречен возвращаться назад, склоняясь у камина над исписанными листами бумаги? Я топлю рожковым деревом, а снаружи стискивает стены дома эгейский ветер, стискивает и отпускает снова и гнет кипарисы, как луки. Не довольно ли сказано об Александрии? Должен ли я опять переболеть снами о Городе и памятью о его обитателях? А я-то думал, что все мои сны уже оправлены в бумагу, прочно прикованы к ней, что сейфы моей памяти наглухо заперты. Вам кажется, я себе потакаю, не так ли? Это вам только кажется. Случайность из случайностей, дуновение ветра — и снова все приходит в движение, я выхожу на прежнюю дорогу. И память ловит собственное отражение в зеркале.

* * *

Как рассказать о нем — о нашем городе? Что скрыто в слове «Александрия»? Вспышка — и крохотный киноглаз там, внутри, высвечивает тысячу мучимых пылью улиц. Мухи и нищие царствуют там сегодня — и те, кто в состоянии с ними ужиться.

читать дальше

@темы: О книгах

14:58 

Всемирная история - банк Империал

Волчокъ въ тумане
12:49 

волчок в тумане
Я не червонец, чтоб быть любезен всем
Я выложил очередную главу своей книжки "Бессмертный Александр и смертный я" на Прозу. ру и, соответственно, открыл все главки, выложенные в дневнике.

В дневнике: тыц.

На Прозе: Волчокъ Въ Тумане на сервере Проза.ру

@темы: Моя книжка

13:22 

Разные изображения Аристотеля

Волчокъ въ тумане
Аристотель канонический


+ 6


А здесь - порочащие Аристотеля забавы с Филлис. Только для взрослых

+ 3

@темы: Изображения

12:38 

Восточные изображения Александра

Волчокъ въ тумане
11:46 

Волчокъ въ тумане
07.11.2011 в 12:25
Пишет волчок в тумане:

Детские игрушки из могилы микенской эпохи недалеко от Олимпии



Змейку так и тянет использовать как пепельницу.

Вот ссылка, где больше

А еще греческий некрополь 5 в. до РХ нашли на Сицилии (давно уже, в 2008, это я прочел только сейчас). Военное захоронение после сражения греков с карфагенянами у города Химера. Все почему-то особенно фотографировали скелетик ребенка с бутылочкой оттуда. Много новорожденных в погребальных амфорах - имитация материнского лона, судя по всему. Я вспомнил у Мери Рено как бросают ненужных в кувшинах - может, это придумали археологи, когда нашли некрополь?

фотографии из Химеры, скелетик

URL записи

@темы: Пространство Александра

11:44 

Оноре Домье "Античный цикл"

Волчокъ въ тумане
15.11.2011 в 17:14
Пишет волчок в тумане:

Очень люблю Оноре Домье. Вот нашел отличный сайт про него: Домье на Wikipainting. Я вообще не знал, что такая чудесная энциклопедия живописи есть. Буду пастись! Жалко, нельзя картинки к себе нельзя таскать.

Нашел у него цикл по древней истории, валялся под столом:

Похищение Елены



Еще много чего, в т.ч. и Александр

URL записи

@темы: Изображения

02:11 

Волчокъ въ тумане
Вот здесь сайт по фильму Стоуна. Меня заинтересовали только реконструкция интерьеров (костюмы-то у них были отстой полный). С интерьерами об историчности тоже говорить не приходится, все слишком роскошно, на мой взгляд. Все эти красоты в Пелле стали строиться уже на то, что Александр присылал с востока. А так греки всегда жили очень скромно. Статуи были, да. Про Индию я и не говорю, это уж Великие Моголы что-то там строили, Бабур, что ли. А так, жили, небось, в дырявых хибарах, а цари в хибарах в два этажа.

Тем не менее, мне понравилось, что эти интерьеры можно взять за основу, чтобы иметь что-то перед глазами, и накладывать на них уже свое.



+ 4

00:00 

Волчокъ въ тумане
На спортивном сайте появилась вот такая картинка под названием "Александр Македонский не любил смотреть футбол". :D


@темы: Изображения, Смешное

23:54 

Афины во времена Александра

Волчокъ въ тумане
23:38 

Александр в жизни средневековой Европы

Волчокъ въ тумане
Здесь очаровательная миниатюра из Бургундского манускрипта. Я плохо языки знаю, но суть в том, похоже, что Филиппу Доброму преподносят перевод романа об Александре.

У герцога Филиппа Доброго (10й век) были соответствующие амбиции, да и вся Бургундия была в то время на подъеме и соответственно смотрела в сторону Александра и мечтала, что и ей удастся что-нибудь у соседей оттяпать.

У него и гобелены были с сюжетами из истории Александра и когда герцог путешествовал вместе с королем, он фасад своего дома этими гобеленами украшал: мол, пусть все видят, кто у нас нынче Александр - мол, не король Людовик XI (хоть он и вступил триумфально в Париж в 1461), а герцог Бургундский.

Сцены, представляющие брак Александра Македонского с дочерью Царя Египетского, были включены в торжественные празднования по поводу брака Карла Смелого с Маргаритой Йоркской.

Писатели придумывали в то время вымышленнае дискуссии Александра с Ганнибалом и Сципионом, кто из них круче.

В 1468 году, Васко де Лусена, португальский придворный в свите герцогини Бургундской, завершил французский перевод сочинения Квинта Курция Руфа об Александре. Копии, сделанные для Карла смелого в настоящее время в Национальной библиотеке в Париже. На фронтисписе - эти книги преподносят Карлу Смелому.



В предисловии Васко де Лусена сравнивает молодого принца с великим героем древности. Филипп Смелый, Иоанн Бесстрашный, Король Хуан Португальский, и Филипп Добрый характеризуются как Александры своего времени. Особо восхищало позднее Средневековье великолепие двора Александра.

Николя Oresme, видимо, представлял себя новым Аристотелем при Карла V, новом Александре и переводил для него труды философа. На фронтисписе Le Livre des Secrets, оригиналом которого традиционно считается Аристотель, изображен Аристотель, подносящий свой труд Александру Македонскому:



Не знаю уж кто тут Александр. Я думаю, Аристотель притащил свою книжку Филиппу, а Сашка вон, в красных порточках, синих нарукавниках и красивом колпаке с охоты вернулся. А рядом с ним придурок в желтом с ловчим соколом на руке, возможно, Гефестиончик. Ужасно нравятся мне на таких картинках, как обычно, собаки, лошади и обезьяны.

Также Яна Ван Эйка, придворного живописца герцога, сравнивали с Апеллесом, который был любимым художником Александра. Ван Эйка называли фламандским Апеллесом.

@темы: Изображения

13:30 

Корабли и декоративно-прикладное искусство викингов

Волчокъ въ тумане
Собственно, к Александру они отношения не имеют, к Древней Греции тоже. Но это просто показывает своеобразие любой самостоятельной культуры. В горах Македонии или во Фракии возможно делали похожие вещи, или другое, но не такое, как в Греции.





+ 7 фото

@темы: Разное

13:22 

Македонские народные танцы

Волчокъ въ тумане
12:57 

Рабле об Александре, Геракле и царской власти

Волчокъ въ тумане
Гесиод в своей Иерархии[467] помещает добрых демонов (назовите их, если хотите, ангелами или же гениями), на том основании, что они являются посредниками и связующими звеньями между богами и людьми, выше людей, но ниже богов. И так как небесные блага и сокровища мы получаем через них, так как они всегда к нам доброжелательны и постоянно оберегают нас от всякого зла, то Гесиод приравнивает их к царям, ибо всем творить благо и никому не причинять зла есть удел истинно царский. Так поступал владыка вселенной Александр Македонский. Таков был Геркулес: владея всем материком, он подданных своих от чудовищ, от утеснений, поборов и злодейств ограждал, человеколюбиво ими управлял, на страже правосудия и справедливости стоял, правопорядок охранял, законы сообразно с условиями той или иной местности издавал, нехватки восполнял, излишеств не допускал, прошлое прощал, все прежние обиды неизменно предавал забвению.

Завоеватель, будь то король, владетельный князь или же философ, лишь в том случае будет царствовать благополучно, если справедливость он поставит выше воинской доблести. Воинскую свою доблесть он выказал, побеждая и завоевывая, справедливость же его означится в том, что он издаст закон, сообразующийся с волей и склонностями народа, объявит указы, установит вероисповедание и даст права каждому, подобно Октавиану Августу, о котором знаменитый поэт Марон сказал так:
Он, победив, любовь к своим законам
Умел внушать народам побежденным
*.


Франсуа Рабле. Гаргантюа и Пантагрюэль

@темы: Цитаты

История Александра Великого

главная